19

ЯНВАРЯ

воскресенье

Произведений    сегодня:  0  всего:  7121

Сообщений    сегодня:  0  всего:  2886

Рецензий    сегодня:  0  всего:  18523

Читателей    сегодня:  704  всего:  7179330

Авторов    всего:  283

Сообщений до закрытия ветви:  не ограничено

Статус сообщения: произведение

читателей всего:

480

читателей сегодня:

рецензий всего:

прочитано:

Пт, 17.01.2020 19:40 (неизвестный читатель)

номинация:  нет

Космика Майкл

РЕЦЕПТ ХАГГЕРТА (Ужин с тварью при свечах). Зрелищная мистика.

Вс, 06.11.2011 05:01

КОСМИКА

Copyright © by КОСМИКА
РЕЦЕПТ ХАГГЕРТА (Ужин с тварью при свечах). Зрелищная мистика.


Майкл Томас Космика
"РЕЦЕПТ ХАГГЕРТА" (зрелищная мистика)
262 стр., твердый переплет.
Средняя Европа, Чехия.
2011


ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Низкий поклон и благодарность данному творческому порталу
за ежесекундную уникальную возможность прямого контакта
с читателем.

К сожалению, формат "блокнот" - ни в коей мере не может передать архитектуру романа и направление авторской съемки и медитации.

Поэтому привожу ТРЕЙЛЕР отдельных глав. Не обязательно выпивать бочку до дна, достаточно пригубить несколько глотков с бокала - чтобы почувствовать: мое это вино или нет...

Если захмелеете - и захочется полетать в Канале - c полным текстом романа в профессиональном книжном формате djvu вы можете ознакомиться по сноске.

Полный текст романа: http://rghost.ru/28456981
Титульная обложка: http://rghost.ru/28460081

Программа-просмотрщик файлов djvu находится здесь: http://rghost.ru/28457311


PS.


Внимание!
Точка сборки романа настолько
тактильна и натуралистична
(технологии обратной силовой связи - “force feedback”),
что я категорически против чтения больше ста страниц книги подряд любым из вас.
Это зрелищная мистика. Это кино, а не проза...
Не рискуйте. Не надо.

Tacoma - Seattle

2002

-----
--
-

Стр. 63 - 71

ТАКОМА-таун, СТАУН СТРИТ 10.
Понедельник, 8.05 утра.

Просыпайся... осыпайся… Ах так! Ну и лежи, как бревно, продолжая гладко перекатывать в своей голове мусор!

Взяв с прикроватной тумбочки чистые трусики, Трейси размазанно в два движения нашарила тапки… Надоело чувствовать себя разбитой и странной. Ребенок только что ушел в гимназию. В спальне было так тихо… он наверное подумал, что мама на работе. Ан не угадал. Взрослой женщине иногда полезно нежиться в простынях… и просеивать через сито всех своих дырочек разную дурь…
Сквозь загнутые локоны полусна она слышала шаги сына по комнате, почти слышала его мысли. Целый ворох проблем. Кстати, вот бы посмотреть на себя самое в пятнадцать! Ужасная идиотка. Не иначе. Во всяком случае Митчелл у нас просто умница. И если бы мы с Сэмом встретились с ним в одном возрастном коридоре, - бьюсь об заклад, он бы в этих шалопаях своих родителей и близко бы не признал!

Расставаясь с последними витками и кляксами заторможенности, Трейси сбросила халат и надавила на матовую полоску душевой.
По-детски растопыренные водяные струйки, прорезавшись прямо из середины сна, упруго легли на шею и ключицы, уютно свиваясь на лобке, сошли по коленям в тёплый кремовый поддон. Направив фонтан между ног, она даже немного помастурбировала, тихо играя тёмным курчавым утренним треугольником с встречными ударами капель. Увы: образы суперсамцов явно запаздывали и далее нескольких вялых пассов дело не двинулось.
Бросив махровое полотенце под ноги, Трэйси сразу же прошла на кухню, успев в два небрежных шага обтереть щиколотки. Блестящий серый воздух, хватаясь за мокрые плечи и ягодицы, настраивал и бодрил.

«А вот и наш пластмассовый тазик!...»
Размороженные за ночь куски говядины дали сок.
Чудесненько. Остается лишь аккуратно это накренить… чтобы все самое аппетитно коричневое не прошло мимо бокала…
Да-да!… я вас услышала… я прочитала ваши комариные мыслишки: ей срочно нужно лечитьсЯ!… Насколько же мы все идиоты и трУсы!
Думать себе запрещаем: не то, что делать. А ведь та же жидкость обрядово течёт внутри всех нас!
Да: я сейчас прихлебываю с бокала, полного до краёв крови. Ну и что?! Я домохозяйка, а не серийный убийца. У меня, между прочим, сын и муж. И я их очень люблю…
А сырое мясо натощак - всегда восхитительно…
Гранатово-сочные комочки льда так ловко тычутся в губы… вы уж простите мой смех! Просто я вижу, как опять - от моих колен до горизонта вы----тянулись ваши физиономии!
Вы правы: эта семья не похожа на другие ячейки общества. Но отношения такие же трогательные. Сэм - прекрасный отец...

...Эй, смотрите же сюда: я учусь делать длинные глотки!……
У всех свои причуды. О своих вы наверняка не трубите! Я тоже ненавижу кому-нибудь плакаться в жилетку от Gucci! Поэтому не прислушивайтесь и не принюхивайтесь:
дела лучше делайте.
А советы раздавать будете в другом месте. Там где наблюдается дефицит туалетной бумаги.
Кстати, как часто вам снятся необычные сны? Спросите себя. Нет, прямо сейчас задайте себе этот вопрос! Ну, чего молчите? Н-да… Приехали... Смотрю: и вижу 37-летнюю голую дурынду, которая держит в руке недопитый стакан крови и всерьез при этом чокается с зеркалом...

Давайте сначала:
бывает, сны повторяются.
Те, кто воевал, продолжают в снах крошить с рук патроны; тот, кто потерял близких, ходит, зарываясь головой в подушку, с ними на танцы или на рыбалку…
А я во сне стою нагишом перед зеркалом. Зачем - не знаю. Может быть, я на это время становлюсь частью какого-то особого ритуала, рецепта, таинства. Короче, такое в снах бывает и сколько угодно. Поэтому пошлю-ка я всех психоаналитиков прямо и наискосок, - и продолжу спокойно и славно жить дальше…

---

Одевшись, Трэйси зашла в крошечный кабинет Митчелла - и стазу утонула в стареньком рыжем кресле, уютно узнавая спиной запах и осанку сына…
Ну, не дуреха ли я? Вот собралась бегать по врачам… хотя ничего особо диковинного в моём поведении не было и нет. Кто бабочек ловит, кто клизмы ставит… Я же в своих снах рожаю моего мальчика… А вам, я смотрю, так хочется камень в меня бросить, аж руки чешутся!
Откачнувшись на подлокотниках, женщина машинально подцепила носком ноги целый ворох невидимых золотистых пылинок.
О чём же сынуля здесь думал?
Какие звездочки стучались ему в виски, поблёскивали в склерах зрачков?.. Господи, опять у него нос кровил!…
Облизав пальцы, она старательно затёрла несколько мелких подтёков на сиденье и рояльных клавишах.
Вообще-то ему есть за что ненавидеть нас. Начудили мы с Сэмом. Выплюнули на свет Божий полтора десятка годочков назад забавную такую аномалию…
Да полноте: Митчелл добрый мальчик. Ну не такой как все. Не такой. Ну и заткнитесь. Пошли вон! Я сама не подарок.
Ч-хать мне на ваши сраные-сручие стандарты и нормы!
Что вы вообще знаете о Норме, о Едином Р е ц е п т е, по которому так бездарно и одновременно великолепно состряпан мир? Лично я подозреваю, ничего вы, сверчки циркулярные, об этом не знаете!..

Краешком нёба Трейси ощутила привкус крови под ногтями.
Ну как, придурки правильные, камни у вас ещё не закончились?! Тогда готовьте их и зарисуйте в протоколе следующее: я умопомрачительно обожаю слизывать и сглатывать кровь сына - родную мне кровь. 500 раз «да». Я вообще люблю запах сына. А вам.... вам - трудно с вашими детьми!
Вы же сторонитесь их! Приведите сюда хотя бы парочку мамаш, которые, как я, не постеснялись раздеться перед ребёнком!
Объяснить, что нагота - это высоковольтное напряжение. Она не убивает, она помогает летать. Это не запретно и не священно.
Это просто воздух. Оболочка Духа. И здесь можно сколь угодно бродить, ночевать, молиться, оставаясь всё время на Связи и в Одиночестве…

...Отлистав в памяти пару платиновых пластинок, Трэйс вспомнила, как застукала Митчелла...
С ненасытным яблочным любопытством десятилетка, он подглядывал за ней в витраж душевой. Хвала Всевышнему, у неё хватило ума и фантазии не заорать на собственное дитя! Мы с вами уже даже и не замечаем, как под прессом морали наши сердца буквально переплющены. И никто не бьет тревогу, а ведь сердце современного горожанина стало однонаправленным и плоским, как лист стального проката... А этому горожанину десять лет. А тут, глядите, в замочной скважине плещется и моется безграничная свобода!…
Он подсматривал за её телом, не имея в своей возрастной нише абсолютно никакого шанса соприкоснуться с противоположным краем вселенной…

Как хорошо, что она это поняла.
Тогда уже поняла и пять… пятьсот пять лет тому назад неожиданно вышла к сыну мокрая, обнаженная и со всего размаха дала ему расплакаться у себя на сыром животе и рёбрах.
Что же было потом, моя дорогая?…
Да ничего особенного. И ничего правильного тоже. С лёгким нажимом я заставила его раздеться и залезть в ванну…
Секунды… годы… я уже не помню…
Я сидела на краешке и что-то говорила, шутила, объясняла... затем соскользнула в воду и заняла ещё один край эмалевой галактики, вытянутой на оба конца космоса.
Взяв его мальчишескую слепо-глухую ладонь, я сделала её и звонкой, и зрячей. Я познакомила пальцы моего сына со всем, что он втайне считал таким далёким, мучительно-неверным и притягательным: своими сосками и гениталиями, своими коленями и ягодицами………
В две ладони, в десять пальцев мы с ним прошли всё это. Под моим сердито-светлым и странным присмотром он касался меня, где хотел и как хотел. А я смотрела. Я видела, как его серые большие глаза освобождаются от сухого асфальтового страха. И я читала в них для себя самое важное и самое бережное на свете «спасибо». И я знала: у моего мальчика большое будущее. Не похожее, вот ведь в чём загвоздка, на будущее ваших детей! Мы никогда с ним не потеряемся. Митчелл уже личность.
И в нём достаточно резкого света и тепла, достаточно высокого холода и темноты, чтобы заинтересовать не только всех вас, говнюки судейские, но и что самое главное, свою будущую половинку. Не думайте, что всё далось легко. Это получилось скорее вопреки той меня, - которая с семи лет разевала на мессах под Баха, Вивальди, Каччини и Дюпре белый бумажный ротик в католическом хоре, ощущая себя полностью погружённой в белесые бесполые голоса стоящих рядом и щиплющих друг дружку подружек…
Я не берусь понять, откуда это во мне. Но вспоминать приятно. Привыкнув вдвоём к ванне, мы рассказывали анекдоты и плескали друг в друга длинной извилисто-радужной, как спина древнего дракона, пеной…
И всё это время Мичи работал. Его ладошка ежесекундно умнела. Становилась чистой и верующей, ещё и ещё раз бывая на моей груди и моем животе.

И даже о самом главном: об Этом… он попросил только глазами.
Ого! Как же синхронно вы все хором зашипели: мерзкая дура! Но вас всех не было рядом и не вам, скоморошинам-горошинам, нас судить. Я поняла, чего он хочет. И я также поняла, что он никогда без спроса ни с одной женщиной и девушкой это не сделает…
Вот теперь мои глаза уже больше не были нашими союзниками… Не ясно, почему? Господи, какие же балбесяры меня сейчас читают! Да потому что невозможно в десять лет так незаметно и ритмично теребить друг друга… с открытыми глазами!…

Не получится. Ни у кого. В десять лет. А нам с ним было - именно столько.
Я откинулась далеко на спину, прикрыла глаза… каюсь, только прикрыла!
Это же дико любопытно! Ведь никто из вас, дорогие праведницы-грешницы, никогда в жизни не видел и не увидит, как ваш ребенок кончает!
Конечно, десятилетка обмануть легко. Дать ему уверенный шанс: знать, что мама не видит…
Я завела центральный пальчик его ладони так глубоко в себя, что многие из вас даже подумать, чтобы об этом подумать - себе запретят! Я не запретила. Я попросила у Бога и у самой себя ритм. Естественный и чистый ритм этих движений. Тем более, что он оказался таким наивно коротким. Два-три захода и Митчелл легко и прекрасно не выдержал…
Не скрывая своего подглядывания, я широко открыла глаза и увидела сквозь полфута жидкого стекла как на самом дне ванной дёргается в своей первой свершённой симфонии крепкий смычок.
Крошечное облачко детской спермы, никак не сливаясь с водой, дымком потянулось ко мне на встречу и аккуратно осело на моих пальцах… Помните?... у меня была всего лишь одна секунда - то есть, огромная, ни с чем не сравнимая гора времени: до того, как он сам откроет глаза и - Вернётся.
Что же сказать… Я воспользовалась этой секундой, и пока Митчелл не смотрел на меня, облизала пальцы.
Так вот они какие на вкус наши внучата! Ни с чем не сравнимый опыт…
Всё. Без комментарий. Хочу побыть одна.

---

Вернувшись в кухню, Трэйси первым делом приготовила омлет: щедро обжаривая его с двух сторон. Так. Теперь переложим всё в стеклянную кастрюлю и в холодильник до прихода Сэма. Что поделаешь: нравится ему за супом вместо хлеба уплетать с подноса прохладные толстенькие ломтики яичницы!
Серебряные высокие куски дня, расползаясь по кухне, одновременно с разных концов облегчали и утяжеляли сам дом, помогая ему на скорости не выходить за пределы Витка. Тонкие и ломаные, как брызги фонтана, ветки финиковой дички маятником ходили за окном, поторапливая Трэйси.
Отбив мясо, хозяйские руки выложили дно сковороды бурыми говяжьими иероглифами. Ой, чуть не забыла: сын же просил сок!.. Очистив от пупырчатой аллигаторской кожуры два-три чопорно-крупных огурца, Трэйси искрошила их в соковыжималку. Так. Теперь добавим сюда продолговатых с золотисто-желтой мякотью “Нанг Кланг Ван” - Трэйс улыбнулась - или попросту манго - и экзотик коктейль для Мичи готов...
Зонт на улице раскрылся сам собой: то ли натолкнувшись на встречное соседское приветствие, то ли почувствовав жёсткую изморось.

Дорога на работу, на то место, где она будет стоять за прилавком и дежурно кивать покупателям, была сейчас неровно вымощена накрапывающим торцом августа. Нащупав в косметичке кусок клубничного мыла, остатки вчерашней роскоши, Трэйси с нетерпеливым белым наслаждением сунула пахучий комочек себе под язык…



Стр. 73 - 92

Скоростное шоссе Seattle-Tacoma.
19 МИЛЯ, понедельник, 8.05 утра.


Резкий, неправильно сухой хлопок переднего колеса замечательно весело дополнил и без того парадные мысли стажера... Руль повело вправо, безошибочно подсказывая, чем в ближайшие полчаса перспективному и талантливому копу следует заняться на обочине под аккомпанемент дождя.
Сплюнув в ноги, Моррисон обречённо полез в багажник, отчетливо слыша обшарпанный треск и улюлюканье пустых пластиковых бутылок из под содовой… Домкрат, как и ожидалось, оказался в куче хлама на самом дне.

Изящную, как дымок тунисского кальяна, фигурку незнакомки Гарри разглядел не бровями, а мокрой спиной. Спущенное колесо служило гнутым троном и полчаса радостной жизни по-локоть-в-грязи уже миновало…
Эффектная брюнетка шагнула на обочину прямо с раскрытой обложки хрустящего модной краской журнала и аккуратно встала двумя шпильками каблучков рядом с шестью шпильками оголённого тормозного диска.
Неожиданно низкий кальяновый голосок осведомился:
Не проверит ли уважаемый страж порядка в какую полосочку у нее трусики.
ПЛОТНО И СРАЗУ.
Заткнуться бы тебе. Не помешало.

- Сэр, а Вы меня не подкинете на тот край Пьюджет Саунда во всемирно известный и популярный “Такома-таун”?
- Конечно, мэм.
Моррисон с ненавистью услышал своё откровенно смущенное и бесформенное, как пластилиновый блин, бормотанье.
Плечи задвигались быстрее, сажая на рыжие от грязи скулы улыбку… сажая на рыжий от грязи диск новое колесо. А ты не только болван, но и рисовщик! Молчи, сволота. Садитесь в машину, мэм, минута и я всё приведу в порядок.

- Надолго в наши края?
От усилия у Гарри сводило виски. Боже ж! Кто тронулся: я или машина?............
Трасса мокро петляла, привычно сваливаясь под джип. Главное сейчас не замечать светло-бежевый уходящий, как корабль в кругосветку, разрез юбки.
- По делам или как?

Так… если она и сейчас не ответит, ты, Гарри, полнейшее ничтожество!!...
- Мечтаю об уютном провинциальном домике…
Моррисон облегченно плеснул кипятком в сторону. Наконец-то! Может быть мы даже завяжем диалог…типа: а Вы что-то уже присмотрели? В пределах своего полицейского участка я все дома знаю… по долгу службы! Впрочем, нет. Ужасно прозвучало как-то...
- …я все дома знаю по долгу службы!
- Видите ли... э... я не переношу городской суеты. Хочу прицениться к дому Хаггерта.
- Да кому эта сараюха нужна: это же заброшенный фонд!
Стоп. И чем это я её так задел?!.....
Удивленно косясь на поджавшую губки незнакомку, Гарри чуть ли не вслух обложил себя всеми последними и предпоследними словами.
- Мэм! Я просто не удачно выразился. Дом у Руно Хаггерта ещё очень даже ничего! Настоящий памятник старины. Вот только после смерти старика…
– Смерти?…
– …ну, если быть точным, мэм, после того, как этот Хаггерт исчез…
– Забавно.
– …в его молчаливую двухэтажную фазенду слетаются лишь стрекозы. И мэм...
– Сессилия. Так уютнее…
– Ивините… мэ… мэм… Сессилия… дед строился на отшибе: ни коммуникаций, ни связи. Часовня и рядом заброшенная угольная шахта.
– А я вот люблю одиночество! Хотя гостям тоже рада…
Попутчица сахарно потянулась, абсолютно не замечая, как предательски ползёт из-под топика вверх персиковая полоска кожи...
Гарри тут же отметил, что в природе сплошь и рядом встречаются полицейские-мудаки… э… полицейские-мутанты. Пара глаз у них смотрит на трассу, но основная парочка неутомимо и отважно, как на батискафе, исследует Марианскую впадину женских ножек… А как у вас с эрекцией?.. Тьфу-ты, дьявол!... А КАК ВАС ЗОВУТ?!... Моррисон готов был присягнуть: девица обращалась к нему прямёхонько трусиками, чуть картавя на кончиках слов заметно приоткрывшейся кружевной полоской…

– Я вас не отвлекаю болтовней? Вы такой напряжённый... наверное, о делах думаете… А как вас зовут? Надо вас научить одному древнему тайскому массажу.
Расслабьте спину… более двух тысяч лет назад близкий друг Будды и личный лекарь индийского царя Джавака Кумар Бхаши.... вам удобно?... придумал эти движения...
А КАК ВАС… ЗОВУТ… А КАК ВАС…
...Моррисон даже под каким-нибудь оперативным эриксонианским гипнозом, даже под расстрелом бы не понял, причем тут по сюжету его спина? Тем временем ноготки проказницы прошлись по его колену, моментально приподнимая и расшифровывая все встречные блокпосты мужских брюк…А-КАК-ВАС А КА-АК ВАС!!
У-МЕНЯ-что-ПАМЯТЬ-отшибло?!
ГОСПОДИ, меня же зовут ГАРРИ! Мама меня, полудурка, так назвала… Надо что-то делать. НН…н-надо вставить своё глупейшее имярек между её ладошками!

-----

Не обращая ни малейшего внимания на полную задумчивых мозгов и мычания водительскую кабину, Сессилия в несколько мягких заходов поздоровалась с брючными водительскими пуговицами.
Моррисон предельно издали, будто со смотровой площадки Space Needle увидел, как через полгода… через полсекунды… она бережно вывела наружу маленького Гарри и в грациозном полуобороте прильнула к нему губами. Вздрогнув, дорога сделала «мёртвую петлю» и бережно встала рядом. Судорожно поглаживая руль, Гарри повел джип плавней. Еще плавн… о, Господи!

Сжимая фалангами мозгов «баранку»…
сжимая побелевшими ногтями мозгов этот… как его!.. запади-он-западом руль… Гарри просто плыл рядом с джипом, с каждой новой волной стыда ощущая себя на гребне потрясающе древнего движения…
Плотное кольцо губ незнакомки трудилось без устали, упрямо и уважительно точно соблюдая пропорции между “управлением и участком”. Наш служака сбился со счёта. Он давно уже перестал уворачиваться от ослепительной лавины миллиметров самого себя….
…миллимеддро-вф СамоГО СЕБЯ…
Мидилиметров-ф…увф…самого-себя…ого!
Господи, какая же она всё-таки умница!
Зажав между языком и нёбом уже отчетливо вызревающий крик, Сессилия жестом отослала Моррисона к обочине. Капот «Лэндровера» послушно принял вправо. Сорвав руки с неподвижного руля, Гарри нырнул пальцами в тяжёлый путаный шёлк распластанных по брюкам роскошно-журнальных волос...


НЕ РУГАЙТЕ МЕНЯ СЛИШКОМ СИЛЬНО,
Я не со всеми такая хулиганка!.. Просто… Вы лично…
Сессилия дрогнула крылышками ресниц, давая этой роскошной многомильной паузой Моррисону наконец-то добежать до своих мозгов…
– Гарри, мэм… Гарри Моррисон!…
– Просто вы лично, Гарри, мне сразу приглянулись! Я вообще без ума от военной формы. Имя у вас очень и очень даже энергичное…
Вскочив на конец собственной фразы, как на подножку лондонского трамвая, размеренно едущего на конечную Beckenham Junction, дамочка лукаво и хищно бросила взгляд на ширинку Моррисона, уходя на второй и третий круг.
Я наверное сплю!…Обиднее всего, что это всё грезится не чаще, чем раз в три года......
Совершенно не обращая внимания на сорвавшиеся с поводка мужские колкие губы, Сесси коротким движением отбросила юбку на отвесно поднятый рычаг ручного тормоза и задержала дыхание…
Летящие через дождь встречные машины заставили парочку перебраться на заднее сиденье. А уж там… пригибаясь и сползая от всех любопытных глаз подальше вниз коленом на резиновый коврик, Гарри ни на миг не переставал менять сочный холодный кальяновый изгиб шеи и груди Сессилии...
...резко и приторно ощущая началом себя, серединой себя взмокшую треснутую соком гроздь качающегося лобка.

-----

- Может, на минуту проедем мимо того дома... который нас… познакомил?
Спрашивая, Сесси по-детски обтирала ладонью ближнее к себе запотевшее от прекрасной работы стекло «Лэндровера».
- Конечно-конечно!
Моррисон наспех закидал за пояс мятые клинья рубашки и с юзом взял с обочины. Мутно-белый с уходящими в бок неровными краями шар дождя катился поверху над джипом до самого хвойного пролеска…
Триста ярдов сосновой тишины вперемешку с полуденной угольной пылью и ржавыми иглами легло под колёса.

За все годы службы Гарри не больше пяти раз делал крюк мимо бездействующей штольни так похожей на подгнивший зуб циклопа… Привозил Хаггерту кое-какие запчасти на его допотопный грузовичок «Studebekker».
Бронзовый неуютный старик - такой же, как и его сосны, - всегда беспорядочно и резко появлялся у капота. Рассчитываясь, серо жамкал 20-ти долларовую купюру и после пустых слов приветствия сворачивал в свою никому не ведомую жизнь.
Моррисон без всякого удовольствия вспомнил последнюю короткую встречу с этим странным типом.
Прошлым летом он отвозил письмо из муниципального совета с просьбой выделить городской больнице пару бидонов с мёдом. Не найдя старика на пасеке, по горбатой тропинке прошёл к дому.
Руно хмуро копался у себя на темной веранде, явно не горя желанием выйти к гостю с оркестром и ковровой дорожкой. Узнав в чём собственно дело, он молча дёрнул заросшим седыми путанными водорослями подбородком в сторону массивной полки с флягами и отвернулся.
Гарри успел разглядеть кривые подтёки на столярном фартуке деда и обвязанную платком по самое запястье левую ладонь. Видя спиной, что полицейский замешкался, Хаггерт досадливо буркнул себе в ноздри и занялся своими делами.
То, что произошло потом, Моррисон и через полгода вспоминал с гарантированным рвотным раскладом......

Приложив руку к заезженной, как мясная колода, поверхности стола, старик малым движением сорвал повязочную косынку и ласково сдавил проксимальную фалангу вспухшего мизинца... Поднакопившийся под расслоенным ногтем гной жёлтым неоновым шариком криво набежал на поверхность кожи, оставляя масляный след на обеденных дубовых досках.
Не обращая внимания на пристолбеневшего копа, Руно Хаггерт наклонился и широким движением языка смёл все выделения к себе обратно в рот, успев в том же наклоне пальцами правой руки опереться на винтовое горлышко начатой бутылки виски. Плотно хлебнув горячительного, симпатяга-Руно вынул из необъятного отделения фартука разделочный говяжий тесачок и одним рабочим движением срубил злосчастный, видимо, долго мучавший его мизинец прямо под корень.
В полной тишине Моррисон и Хаггерт отчетливо услышали с каким реечным хрустом лопнуло и откатилось то, что обычно честно скрепляет любое мужское рукопожатие.
Сорвав с горла ещё глоток, Руно швырнул остатки жидкости к себе на новую теперь уже четырехпалубную ладонь - и дико заорал.
От неготовности, от незванности - всё это видеть, полицейский закашлялся и, вылетев на крыльцо, вывернул желудок, как тряпку, на ближайший папоротник…

++

…Сжав полной пятерней руль, Гарри сосредоточился на дороге и, наконец, отогнул… отогнал от себя ту картинку годовой давности с тем Моррисоном, -
у которого всё горло было забито кусками собственных соплей вперемежку с кусками судорожно сходящего наружу кофе...
Оставшись на заднем сидение, Сессилия мягко дремала, подложив под щёку чёрную шёлковую кляксу волос и длинные перегибы дороги.

- Приехали, мэм!..
Э, как ты, оболдуй, достал меня своим
«м-э-мм»!
Во-первых, ты её разбудил, придурок. А в-двадцать-первых, ты сейчас, ей-богу, вылитый официант из фаст-фуда “Шлюзы Читенден” на обтруханном всеми кому-ни-лень углу 25-й и 18-й!…

- Мы можем... немного пройтись? Здесь, кажется, совсем нет дождя… Меня укачало в машине. Я должна привести себя в порядок и найти туалет…
- Конечно-конечно…э-мм… Сессилия! Я подожду, сколько вам нужно… заодно и разгребу в багажнике…
- Зови меня Сесси! Я чувствую, как тебе трудно прошагивать в моём имени все иностранные буквы… Не возражай!
Сессилия наигранно капризно надула щеки.
И кое-кто
обязательно пойдет со мной!
- Ну, не люблю я одна шататься по незнакомым местам!..
Даже этот ваш трухляк Хаггерт понял бы женщину, которая, никак не хочет справлять свои маленькие надобности на кучке сосновой коры… бр-р!... в соседстве с муравейником… А просится в дом к удобствам! Так что ведите свою хрупкую любопытную мегеру “с факелом и бичом в руках” по тропинке в двухэтажную кунцкамеру на экскурсию…
Ну, мой рыцарь?! Так мы идем?

…Отыгравшая назад еловая лапа трезво чиркнула по лицу.
Явно не попадая в ритм уверенных шагов этой самой странной на свете попутчицы, Гарри постарался отсортировать мутную взвесь, гуляющую на самом низу души...
Сама встреча... и то, что между ними случилось в джипе... Всё прошло как-то кусками... нечисто и беспокойно…
Поганые сомнения... Поганый шепоток...
Знаем-знаем, мы эту старую чайную даму! А что, если эта многим поломавшая жизнь стерва попросту врёт и боится всего нового? Опираясь на мёртвые библейские абзацы, совесть зловредно зудит: не напивайся, не встречайся, не доверяйся, не влюбляйся!..

++

Дубовое крыльцо встретило самозванцев длинным солнечным плевком через всю веранду. Дождь еле заметно висел и здесь, но был каким-то оскопленным, незрячим. Внезапно Сессилия согнулась и отбросив на колени трусики, аккуратно воткнула в рыхлые под каблуками иголки косую янтарную струю.
- Ужасно люблю писать на воздухе!.. Видишь: я тебя коварно «надула»!...

Мило распрямившись и потеряв при этом кружевную полоску где-то возле щиколоток, дама повесила на Гарри долгий слепой поцелуй, уже не оставляющий и тени сомнения: кто здесь лидер и кто кого куда ведёт... Узкая своенравная ладошка, побывав между ног, взяла с курчавых волосиков платиновые капли... Секундой, полугодом, столетием позже Гарри встретил эту ладонь у себя на висках.
Бисеринки дождя и урины, резкие пятна мокрых женских пальчиков через губы входящие в поцелуй... всё это дико кружило голову - не хуже далёких столичных Sprayground аквапарков!
Подхватив прелестницу на руки, Моррисон скрипучим пинком открыл зал и тут же разочарованно в кислых дощатых потёмках разглядел вместо широкой пуховой кровати длинный стол, заваленный мёртвой посудой. Самцовское метражное сознание моментально прикинуло, насколько свободно им двоим будет на полу…
Не участвуя в этих расчетах, Сессилия, как угорь, выскользнула из мужских объятий, озадачив своего не в меру осмелевшего кавалера - поиском выключателя...

Оказавшись в какой-то момент у полицейского за спиной, она с неожиданной силой нанесла Моррисону страшный удар по затылку. Движение получилось двухслойным и правильным.
Лопнув с ударом, ручка «противотанковой» сковороды заорала нечто нечленораздельное на своем военном стальном языке - и отлетела в сторону.
Выдавив крючком на губы струйку крови, Гарри рухнул на пол.

Ориентируясь на полоску ближайшего окна, точно зная, что «выключателей» у деда никогда и в помине не было, Сессилия деловито наклонилась над полисменом и, как кошка за большую рыбину, принялась за работу.
Дом, где ей всегда сразу было Плохо и Хорошо, встретил её опасную суету пылью и пониманием.

Закрепляя сочной «звездой» бесчувственное тело мужчины в центре пола, она бросила взгляд на ту Сесси, которая в прошлом множество раз-разочков, двигала локтями в такт быстрым золотисто-древним рукам Руно Хаггерта, учась ставить крепкие светлые узлы на ничего не соображающих запястьях очередной жертвы.
Работая голосом, как рубанком, дед глубоко стёсывал по краям молодую совесть, внушая одиннадцатилетней румынской девчушке свои понятия добра и зла.
Ну, конечно же глупо испытывать какие-либо эмоции к тем, кто всю жизнь протелепался впотьмах, не зная, что сама природа предназначила их для Обряда!…
Спас… спаситель,
облезлый искупитель…

Она до сих пор не-понимает… не-помнит… не-навидит!... почему именно «облезлый»! Летнее утро. Янтарные завитушки-катышки на голубой сосновой коре и сребристо седые небоскрёбики полыни за торцом крыльца…
И прыгающая в небо через скакалочку стрекоза-егоза… И здесь же длинный, чуть потрепанный, как половичок, яблочный пирог в безразмерно мутной середине веранды.
И постоянные поиски Того Вечного упади он в сраные тартарары!!... РЕЦЕПТА......

++

Итак: режем обрядовую снедь квадратами.Затем пару кусманчиков съедим, остальные пустим в дело…
Можно я сама зажгу свечи?!… Нет, сама… я сумею!… Спас. Спаситель… На то и существуют ослепительнейшие отвесные, как сосны, одиннадцать лет, чтобы всё принимать, как заведено...
...выкладывать по краям оглушённого тела второй и третий вкусный контур из подрумяненого пресного яблочного теста...
...вязать на чужих немытых запястьях светлые вместительные узлы и не задавать взрослых пыльных вопросов. А главное: не лениться после заметать на совок...
...растасканные чьей-то судорожной болью, чьим-то непониманием и надеждой плодовые и хлебные крошки…
Так вот:
ГЛУПО-глупо!...
испытывать какие-либо эмоции ко всем этим бомжам и попрошайкам!
Дед подманивал их халявным куском пирога, хлопотал перед каждым из них...
Но голод дело десятое! Я же сама каждый раз наблюдала, как они появлялись у нас за столом, жадно в разные стороны ели и зыркали грязными ногтями, прикидывая по кругу: где, что можно стащить, либо отнять… И это всё у них обязательно бы получилось, если бы сначала не получалось у нас…

...Не хочется их жалеть. Вообще, если уж на то пошло, кого-то жалеть, стенать, заходиться соплями - это, согласитесь, не выход для почти уже взрослой девочки!
Жалость к тому, кто тебя хотел обворовать! К случайным бродягам… Вы можете себе такое представить? Лично я – нет. Жалеть и становиться слабой: одно и то же.
А я не хочу быть слабой и беззащитной! Ни перед кем…
Не нравится? А мне сейчас начхать, жестко говоря, и накласть - мягко выражаясь, на то, что вам и вашим ушам и носам лично не нравится! Хочешь занять своё место в жизни: научись равновесию, научись смотреть в оба. НАУЧИСЬ ПРОСТО СМО. Треть.
И за примерами далеко бежать не надо. Никто. Никто из вас, добреньких сволочей, не заступился за меня!
А мне в дедовом страшном домике надо было как-то выживать! Шаг вправо-влево, и плётка тут как тут.
Дед не выносил, когда я подымала голос. Заговаривала первой. Пыталась защищать. Видимо, этот старпёр чувствовал: защищая жертву, я в конечном счете защищаю - себя.

++

Миссия… Ненавижу это слово. Пустотелое, как фантик…
Что, борода, не укладывается всё это в твоей дремучей лесной башке?…
НИ - КАКАЯ - Я - НЕ
Никакая я не продолжательница ни чьих традиций... Во всяком случае, уж точно, идиот стёбнутый, не твоих!...
А скоро я вообще откажусь переодеваться в эти клоунские наряды «от Изиды»!... Так что не жрица я и не гейша, а прост-напрост, сучара неблагодарная. Оно и понятно: не меня эти окаянные твари причащали в приграничных болотах Трансильвании.....
Меня они просто жрали.
Не мою кровь, а дедовскую сукровицу и лимфу они обращали и гнули под своим углом веры...
...Я вслух посмеивалась над его фронтовыми сказками и тут же со всего размаха получала за это. Помазав колени и локти медом, он толкал меня ничком на ближайший к веранде муравейник… Вон она! Эта вонючая вечно хрустящая и пукающая чем-то кислым гора. Видите? Такой огромный сучий холм - один во всем лесу. Я почти уверена, что дед сам его и создал, собрал из какого-то последнего хлама в себе. Поскольку в природе таких жирных жалящих помоек, занятых своей злой похрустывающей под весом тела жизнью: просто не бывает!
Локти задраны, запястья крепко прикручены к затылку. Сладкая жижа течет по спине и лопаткам. Плоско жжет и кусается.
ЛОКТИ ЗАДРАНЫ, ЗАПЯСТЬЯ КРЕПКО ПРИКРУЧЕНЫ К ЗАТЫЛКУ. СЛАДКАЯ ЖИЖА ТЕЧЁТ ПО СПИНЕ И ЛОПАТКАМ. ПЛОСКО ЖЖЁТ И КУСАЕТСЯ…
Не надо. Я повтора не просила.
И утереться нечем.
Классически полезный обряд. Как-нибудь испробуйте. На себе.

++

А знаете, давайте прямо сейчас меняться местами! Я отойду в сторонку и посмотрю, как вы на муравейнике корчитесь... А за компанию с нами будет безумный старик и Летнее Солнцестояние: когда из Абиссинии несутся громы и ливни, Нил меняет окрас и принимает яркий оттенок крови, о котором говорится в Библии. И пока муравьи вас жрут, река бога Хапи продолжает пухнуть вплоть до осеннего равноденствия, покрывая рыжие, усеянные диким папирусом берега своими тяжёлыми грязными волнами......
И ТАК ДО САМОГО ГОРИЗОнта. Видишь? Веришь?!… Ты у меня, гадина, не встанешь с колен, пока не уверуешь! За пять тысяч лет до нашей эры, до твоего ничтожного мелкозудного дня рождения уже существовало То, во что ты НЕ ВЕРИШЬ!
Свет и Тьма, кольцом зажженные в Иране, светили над Египтом, проникая во все законы Аммона-Ра, ослепительно солнечного и одновременно тёмного пророка и героя Фив.
ТО, ВО ЧТО ты, крошечная сикушка, не веришь, есть просто государственный Закон, выдержавший все революции.

O-Sir-Is…
Владыка разума.
Суть и первопричина подземного храма, свернувшаяся в кольцо и пожирающая яремный собственный хвост… ПРЕКРАТИ ТАРАЩИТЬ НА МЕНЯ СВОИ КРАСНЫЕ, КАК У МЫШИ, ИСПУГАННЫЕ ГЛАЗА! Прекрати глумиться над моей старостью, называя меня про себя тухлой головешкой и свихнувшимся бармалеем!

Ты всего лишь маленькая приблудная сопля, чтобы судить о плохом и хорошем!
Каждый раз, небось, мечтаешь укокошить меня! А ведь старый Руно не спятил и по-своему тебя любит… И не устает повторять тебе, дуре конфетной:
Четыре зверя соединяют
всего человека. Так это было
в видениях пророка Езекиила.
Образы быка, льва, орла и Змеи…
Голова человека на теле могучего быка с львиными когтями, орлиными крыльями, сложенными по бокам, и завёрнутым в кольцо змеиным хвостом…
Ощути в себе это и - спасешься. Через страдания искупишь и не встретишься на той переправе С ДУРНЫМ КОРМЧИМ, СИДЯЩИМ В ЛОДКЕ С ПОВЁРНУТОЙ НАЗАД ГОЛОВОЙ…

-----

Мягкий тупой щелчок в центре носа...
Нет, я больше не могу. Высморкав кровь на ладонь, Сесси обтерла пальцы торцом столешницы. Ну как можно привыкнуть к постоянным кровотечениям?! Никак.
За что же, спросить бы кого-нибудь, меня наградили таким вот дерьмом? Раньше, конечно, тоже текло. Нет, не у остальных. У всех у вас, идиоты, как раз носы, мозги и души в полном порядке. Только у одной припадочной подбородок постоянно в крови...
Можно продолжать жалеть. Себя и еще раз себя любимую. Бороться за жизнь: чтобы все равно сгинуть, как третьесортная крыса.
Научись смотреть. И всё.
Слышишь меня! Придурошная! Научись просто смотреть. На пиявок с муравьями. На Иисуса с Марией. Не-участвуя-изнутри.
Просто...Смо…ТРЕТЬ.

…не испытывая, например, жалости к утопленным в рассольном чане щенкам, ещё секунду назад лизавшим вам с дедом руки, а сейчас - тряпичными кусками замершими на дне… Обязательно научись! Не будь мямлей. Пойми: глупо в закутке кашлять слезами…
Глупо тайком брать лопату и хоронить три трупика в ямке за домом. Глупо кричать и брыкаться, отказываясь от Обряда, отказывая в близости своему родственнику по ночам... Гораздо разумнее плоско и обречённо уйти на живот и терпеть. Орать внутри себя и терпеть эти жёсткие и длинные, как швабра, заходы старческого фаллоса внутрь себя…

-----

Мягко отхаркнув старыми воспоминаниями в пыльный чужой стакан на неродном столе, Сессилия проверила ремни на конечностях Моррисона. Подгибая жёсткое крепление по форме головы, почувствовала: ещё немного и этот парень начнет спорить за свою жизнь, тяжело и судорожно взбрыкивая с далёкой жёлтой глины…
Прямо-таки цирк блошиный! Никто из вас, правда, не соглашается с этим... Пробуете идти против - Обряда. ИДИОТники! Ещё как пробуете: волоча вдрызг сломанные ноги, выбраться из «Крайслера», тонким старушечьим голоском увещевая внучку свою… по-паучьи тихо и слабо надавливая скользкими в крови локтями одновременно на дверцу машины и на совесть… ГЛУпо.

Непростительно глупо, слышишь, выглядеть такой старой шизофреничкой. Да будь ты хоть трижды мне родной бабкой: но если судьба шваркнула тебя о мостовую, она же и подскажет, что делать дальше…
Сесси еще раз с неприязненным интересом вспомнила пересморщенную, вечно куда-то удвинутую прическу Коштунии. Проезжая в ночь по холодным расхлябанным улочкам Питешти, Петерс притормозила у серого полузакрытого ларька и впервые в жизни купила внучке шоколадку.
Наверное, это был для неё поступок. И она им очень гордилась. Так гордилась, что даже не заметила, как девочка тут же сломала сладкую подачку и, тихо плюнув в кулак, выкинула нераспечатанное крошево в окно…

Момент истины застал Сессилию замершей «калачиком» на заднем сиденье.
«Chrysler Voyager” и - обочина. Венчание со всего размаха. Ни паники, ни страха спросонья. Единственная мысль: как же она была права, отговаривая старую перечницу ехать!... Но разве десятилетняя внучка авторитет?!... Глупости...
Я догну до конца свою линию. И обязательно уничтожу всё, что мой бывший муженёк насобирал к себе в дремучие штаны, шатаясь по лесу! Если я этого не понимаю, значит Это и Эти - не должны жить. И всё будет по-моему. Если, конечно, меня не швырнут бензобаком на опору моста. Если, конечно, 119 миль румынского шоссейного полотна не накормят меня в неуправляемом юзе своей землёй, дубами и кипарисами…
Дура. Дряхлая упорная дура! Ори не ори, я сейчас не тебе лезу помогать. Так и есть: ни одного целого болида в багажнике!
А это значит, старая ты дрянь!.. что зародыши ещё в самолете передохнут, так и не попав на континент! Странно видеть себя со стороны: рискуя быть оторванными, пальцы всё равно тянутся к контейнерам... ...и через две самые длинные полсекунды уже на обратном пути она выбрасывает из багажника несколько длинных живых пластиковых конвертов…
А теперь с ненавистью пинает радужно-жирный маслянистый лоскут ближайшей лужицы.
Яркие брызги летят и, как береста, сразу скручиваются-слущиваются на удивлённом вечном лице старой Коштунии Петерс...

-----

Однако,
други-недруги, возвернёмся в нужную точку этого донельзя вонючего мироздания. Так. Крепления - у нас в полном рабочем порядке!
Достав из дамского ридикюля стиплер и плотно собрав светлые бесчувственные губы Моррисона, Сесси резко щёлкнула чёрной массивной ручкой.
Обряд как обряд. Ничего новенького. Всего лишь бешеный рывок. Веточка крови. Залитые крупной кривой болью чужие зрачки. И грязный тупой продавленный скрепками визг - визг уже не мужчины, а ничегошеньки не понимающей, так и не совладавшей с той далёкой жёлтой глиной - тяжёлой свиньи, плотно и жарко сейчас растянутой в середине дубового пола…
Глядя на вспученную страданием Вольтову дугу мужского пресса, Сессилия отметила про себя: здесь старый Руно не доглядел, явно зря сэкономив на центральном ремне.

++

В дедовской спальне она снова ощутила себя нечистой и маленькой.
Двинув из-за широкой кровати массивно-выпуклый череп, женщина завалилась на спину и, схватившись за уродливо-длинный сточенный выступ кости, начала ритмично кровенить себе влагалище: мастурбируя и истязая себя одновременно…
ЗАЧЕМ Я ДЕЛАЮ ЭТО НЕ ЗНАЮ НЕ ЗНАЮ Я - ПРОСТО - СЕЙЧАС - ПРИНАДЛЕЖУ... ЭТОМУ ПОЛУ - ЭТОМУ ДОМУ - ЭТОМУ ГАДУ...

...Шамкая и заикаясь бесчисленными лапками, игрушечные микро-многоточия деловито переползали лодыжки, начиная жалить ягодицы и ребра… Ничего-ничего. С вашим муравьиным плебисцитом я уж как-нибудь после разберусь. Заползай и присасывайся…
…Я кому говорю, курва безглазая! Меньше стаканчика ты никогда не выдуваешь… Но после… ты меня сразу отпустишь… таковы правила… И тут даже тебе… умная вечно-ненасытная Заглотина!... тут даже Тебе ничегошеньки не наделать лишнего. Обряд есть Обряд. После меня, перепахивая пространство, заползешь на новую Жертву, делая её для себя и своих зародышей часовым Первопрестолом… А-ну, как не справишься и подохнешь?...
КАК ТЕБЕ ТАКАЯ ПЕРСПЕКТИВКА?!

Впав в ритм и продолжая резко сучить вверх-вниз тазом, Сессилия через полуоткрытый провал спальни вспомнила о закатанном в её жизнь и в её пол Моррисоне.
Эй, дурачок… Эй, бывший полицейский?!
Я ЗНАЮ, ТЫ ПОКА ЕЩЁ В ПАМЯТИ…в памяти... в памяти... В ПАМЯ...
Но именно сейчас ты прекращаешь бороться, увидев, как изменилась моя внешность, почувствовав удлинённый туповато мокрый закус по краю кадыка…
Всё верно, родной: я сама с краю финишной ленты прекращала кричать и бежать - зная, что никто, кроме сопящего Руно Хаггерта, меня... не... услышит......
И надо ему всего лишь позволить делать То, зачем он меня сюда привёл. А…
Дальш…
Е…
всё будет по-настоящему: и жрущая твой бок Пиявка, и Пустота, и Дождь, и Призвание…
«СО СПАСОМ ТЕБЯ, МИЛЫЙ!»
Ну, как тебе твоё полюбовное человеческое знакомство всеми распростертыми конечностями, всеми четырьмя колёсами -
с СЕССИЛИЕЙ ХАГГАРТ?!

-----

Ты чего не отвечаешь,
умер что ли?...



Стр. 141 - 149

ТАКОМА-таун. Штат Вашингтон.
СТАУН СТРИТ 10. Район ТЦ Tacoma Mall и музыкального магазина Sam Goody.
Квартира Доннованов. Вторник, 0.15 ночи.


- Митчелл!!…Что случилось?!…
- Ма… мне срочно нужно в душ…
- СЭМ!…
- Не зови отца… я сейчас не могу ничего вам объяснять…
- У тебя кровь на плече! Драка?!
- Да нет же, мам… не дави на меня… Я не в состоянии что-либо говорить...
Услышав сердитый скрип кровати, Митчелл отстранился и прошмыгнул в ванную комнату.

- ГДЕ ОН?!… наш Ромео…
- Сэм, у него все щёки в кровь ободраны…
- Значит, Отелло…
- Тебе все «хиханьки»!…
- Что там опять стряслось?!…
- Он не говорит. Заперся…
- МИТЧЕЛЛ!…
- Па, оставьте меня хотя бы сегодня в покое!…
- А ты случаем не забыл, что мы с мамой тебе еще не совсем чужие люди?!
- Пап, я должен всё обдумать…
- Будем в дверь переговариваться?
- Я знаю… вы оба переволновались, но со мной как раз всё в порядке…
- А с кем не в порядке? С нами не в порядке? По-твоему, мы с отцом давно уж
умом «тронулись»?!
- Перестань, Трэйси… дорогая, я тебя умоляю: приготовь-ка нам с сыном по глотку крепкого черномазого…

…Мичи, я отослал маму на кухню… Ты можешь, чёрт подери, шепнуть что случилось! Чего играешь в молчанку?... Угробил чужую машину?
- Не говори глупости...
- А это не глупость? Сын, шарахается от собственных родителей! Отец у тебя не свищ подзаборный… не свинья какая-нибудь, которую никто на работе не уважает… Я сорок три года на свете отмотал… семь лет в гараже…
- Па… ну, причем здесь…
- Притом. Ни одна мудадень!... ни одна сопатка шестёрочная про меня худого слова не скажет!
- Да я не знаю с чего начать!…

- Начни с того, что выключишь душ. Распрекрасно слышу, что ты не моешься. От шума мы и говорим на повышенных. Я вообще-то никогда не ору, если ты заметил. Сегодня утром из-за машины не в счет... Вот. Молодец… Давай присядем на ступеньку. Лови полотенце…
- Пап…
- Стоп. Подожди. Не «пап», а просто Сэм… Ну… как вы там с пацанами между собой общаетесь... по именам.
- Да, послушай, па… ну хорошо, Сэм! Мне, может быть, трудно говорить из-за того, что вы с мамой никогда меня всерьёз не принимали… Особенно ты… Сэм...
- Согласен. Мы подшучивали над твоими насморочными видениями. Знаешь, я всегда чуял свою вину перед тобой и за кровотечения, и за обмороки... Ты был ещё совсем маленьким… когда уже начал себя ощущать изгоем.
- Да ладно! Мне всегда было глубоко по барабану до всех орущих вслед идиотов! Я потом их по одиночке встречал. Ты не думай, я могу за себя постоять. А дразнилки малышни или девчонок меня вообще не доставали! Я даже их коллекционировал…
- Кого – девчонок?…
- Не прикалывайся!
- Я помню, как нам с Трэйси было жутковато, что ты не такой, как все…
Молишься по ночам…
- КТО-о?… Я МОЛИЛСЯ?!!…
- Да ты не помнишь… В полтора годика вставал ночью оловянным солдатиком на постели: одной ручонкой держался за перегородку, другой по кругу касался то плеч, то лба…
- Надо же!… Пап, а почему вы мне об этом никогда не рассказывали?…

- Ты и так был не слишком похож на остальных! Нам с матерью, кстати, это было неприятно. Мы, честно говоря, были не готовы и, а значит, не очень-то рады тому, что ты всё хватаешь на лету… запоминаешь с первого раза, мало спишь.
- Замучил вас криками?
- Да нет. Подхожу, бывало, к кроватке: а ты - обмакнёшь кулачок в слюни и - ну нести полную тарабарщину на незнакомом языке…
- Ничего себе!!
- Мы с Трэйс хотели, чтобы: ты был стандартным. Так гораздо спокойнее. Я понимаю… сейчас понимаю: элементарный родительский эгоизм, стадность… Но тогда мы с мамой были молодыми… Пойми, нам очень хотелось построить, заиметь в глазах соседей и сослуживцев образцовую ячейку общества - семью…
- Прямоугольно-правильную…
- Ага. Как флаг со звёздочками. Вот мы и помалкивали. Какие-то вещи ты не представляешь до сих пор.
- Например?

- Например, если бы ты знал, как матери адски трудно было тебя вынашивать и рожать: ты бы меньше трепал ей нервы…
- Я вообще-то уже не маленький и знаю, что все женщины… эмм… рожают с определенной болью…
- Последние три месяца она, как арлекин по канату, ходила по стенке... Блевала через каждые два часа. А потом я вас чуть обоих не потерял…
- ??!…

- Митчелл… Я не хочу об этом.
- Пап, я должен знать. Хотя бы часть “того целого”!
- Да никакого такого целого не было и нет!
- Па… я блуждаю в потёмках, как последний придурок! Ты, давай, не молчи…Если я не услышу из первых рук что-то похожее на правду: я наделаю глупостей! Я уже их делаю, отец! Поступаю, как дешевка!
- Да не кипятись ты, чудик! Там был случай, о котором знаем мы с Трэйси… ну и ещё один человек…. знал… Маму в конце беременности тошнило, как по конвейеру…
- Она лежала в больнице?
- Шутишь! Конечно, нет. Только дома. Сам знаешь, как она ненавидит эти клиники! Ты вот-вот должен был выпрыгнуть на волю… И я… я боялся надолго отлучаться… Помню, друзья звали на «Битлз»! Это они для вашего поколения нафталиновые кумиры! А тогда просто какая-то ещё одна свежая группка прочесала с гастролями Лебанон, Карлайл и наш “столичный” Харрисберг…

...Не поехал, короче. В тот день мама попросила вывезти её за город. Приспичило, понимаешь, босиком прогуляться по травке, по свежему тихому воздуху!..
...Я согласился. Идиот. Мы выехали на старом минивэне «Додж Караван». И вот ты представь: пара кочек на трассе - и она у меня начала рожать! Тебя, между прочим. А я квёлый двадцатилетний сопляк! И вокруг ни души, что называется, ни «гу-гу»…
- Ни финта себе!
- Но нам всё-таки повезло… Крупно, считай, повезло! За деревьями на отшибе я разглядел дом Хаггерта. Это после старик стал нелюдимым, а поначалу только отстроился. Принял нас, можно сказать, хорошо… Не с радостью, но хорошо. Нормально приветил. И всё было бы в ажуре, если бы у Трэйс не открылось маточное кровотечение…
- Это опасно?
- Это очень неприятная такая штука, сынок! И случилась она, как сказали бы медики, “при попытке ручного удаления плаценты”. Видимо, у твоей мамы было её патологическое приращение... Но мы-то со старче этого не знали! Ты только представь: глушь полная! Столетний скрипучий лежак сдвинутый на пыльную середину зала - на манер операционного стола... И вместо всяких там эргометринов и метриклавинов и прочих лекарственных прибамбасов - шиш без масла!... Я в конец растерялся, а Руно спокойно так подкесарил твою мать, принял тебя, дождался, пока выйдет плацента - то есть “твоя детская родовая комнатка” - и обработал пуповину.
- Он что - врач?…
- Я спрашивал его… потом. Но ты же знаешь: звука из него клещами не выжмешь! Были у него, скажем, какие-то медбратовские или ветеринарные навыки… Я для себя это понял именно так.
- Ничего себе!
- А когда пошло кровотечение… даже не пошло, а рвануло, как снарядом… Хаггерт вытащил не весть из какой дыры банки с кровью и шприц….
- Пап, откуда у него всё это?
- Не знаю, Мичи, я,.. я вообще не успевал думать… не поспевал следить за ним. Знаешь, какие у него быстрые руки! Я никогда в жизни не видел таких быстрых пальцев, сынок...
Так вот: пока наша мама зеленела и шла ножками на тот свет, этот дедок безумно правильно и технично вливал банку за банкой в её вены кровь.

- ?!!
- Да-да. А твой папа сгодился лишь на то, чтобы серыми от страха локтями, мозгами, губами держать бинт и иглу. И всё.
- И всё?!…
- Нет не всё. Откачав твою мать, выторговав ее из преисподней, Хаггерт уделил минутку тебе.
- Что?!… тоже сделал укол?!…
- Да нет. Просто своими пальчищами хлопнул по твоей пересморщенной заднице. Дал проораться и напоил кровью…
- Ты спятил, ПАП!!…
- …он влил в твою зевластую глотку весь остаток банки. Так что вместо молока, народившись, ты - сразу получил кровь. Чью-то кровь.

Мучительно разваливаясь надвое, Митчелл спружинил животом, выстрелив себе на колени длинными узловатыми полосками рвоты… Маслянисто красные, смешанные с желудочным соком и крошками яблочного пирога ошмётки крови, сгибаясь с губ, гулко шлёпались далеко вниз на щиколотки...

…МИТЧЕЛЛ, ты меня не слушаешь!…
- Извини. Чушь какая-то привиделась! Я… я не верю! Вдруг это была кровь убитого животного или мертвеца?…
- Не болтай. Скорей всего это была его собственная кровь. Вот вы с пацанами считаете… считали Руно Хаггерта полоумным. Но благодаря ему ты и живёшь на свете… Не ожидал?... Расстроился?
- Не знаю, как на это всё…
- …реагировать? Ага. А я вот тоже, представь себе, не знал… День спустя после этого загородного блокбастера…
- Чего-чего?!
- …не перебивай… Неделю спустя: у тебя на лбу и на лодыжках выступили симметричные ало-бурые пятнышки, похожие на следы от порезов или уколов…
Настоятель наш перекрестился и пошел фимиамным кадилом ахать и охать -
стигматы! А нам с мамой, пойми, лишний народ, лишнее чужое мнение: во как! не нужно было… То цветы вдруг все по комнатам так разрастутся - ничем не удержать... То какая-нибудь пластиковая ложечка из-под детского питания в твоем кулачке вспыхнет…
Ну, что: это нормально?!
- Нет, папа. Это полное дерьмо.
- Вот мы его и нахлебались, Митчелл. Ладно… Дело прошлое. Мать оклемалась, на работу вышла… Теперь ты кое-что знаешь, сынок... Про себя.
- А маме ничего не было?
- В смысле?
- …от этой самой… от крови?
- В общем-то, нет… Ты о другом хочешь спросить: не замечал ли я чего за ней такого немного странного… после… этого, как его… после Хаггерта?
- Ну, где-то так.
- Ты знаешь, Митчелл… первый год после… всех этих передряг… как бы об этом поточнее выразиться…
- Не хочешь, не рассказывай…
- Ничего особенного. Тем более, что ты… у нас уже взросленький… Короче, мать твоя… ээ… ну… как бы достаточно страстная женщина… в сексе…
- Ну…
- И вот несколько раз такое было… Пару раз… она в порыве своей нежности… сильно меня…... кусала…
- КУСАЛА?!! Куда, ПАП?!.. Извини, глупость сморозил…
- В шею, сынок, в шею… И не делай большие глаза. Это не дешёвые комиксы про вампиров, которые вы за ужином мелким оптом со всеми своими дружками-обормотами заглатываете!
Наша мама тут ни при чём... Я для себя это объясняю послеродовым стрессом. И то, что она не загорает на солнце и вообще у нас полуночница… Это лишь маленькие ничего не значащие разрозненные детали. Мы с ней прекрасно ладим. Столько лет вместе… Ну а теперь, герой, давай, рассказывай… Что произошло? Как добрался до дома?
- Доехал на чужом «Ауди», машина Кристины…
- Всё-таки дело в машине! Разбил?!
- Да нет. Кончай перебивать… Я приехал один. Как бы тебе это…
- Можешь опустить подробности…
- Да нет… короче, мы после уроков смотались в лес, к шахте… как раз к дому Хаггерта... Ну… ты понимаешь зачем…
ЧЁРТ! Я же совершенно не знал, что мы с ней едем к тому месту, где я родился!

- Кристина - взрослая девушка…
- Классная девчонка… а я… повёл себя, как подонок…
- Я понимаю. Но ты не должен винить себя… ээ... не должен испытывать э… после своей мужской, так сказать, роли: комплекс неполноценности…
- Пап, да ты не понял!… У нас там в постели… ну, в сексе всё получалось нормально.
- Я и не сомневался! - И только вот перед самым этим...
- Понимаю… ты сделал раньше, чем нужно…
- ПАП, Я ЕЁ УКУСИЛ!… Я просто почувствовал: это сильнее и выше меня. То, что я делаю, гораздо умнее меня. Лучше…
А потом на меня вдруг со всех сторон полезла какая-то нечисть… А Крис как бы висела в воздухе…
А я ощущал на зубах вкус её шеи, вкус всего того проклятого места, где мы были… И этот вкус безостановочно меня касался!!… Я никак не мог от него убежать…
- У тебя всегда видения протекали тяжело… Я перезвоню мистеру Джуэлу... Он с тех пор открыл свою клинику в Сиэтле: там лечат и остеохондроз позвоночника, и грыжи дисков, и инсульты, невриты, и невропатии периферических нервов...

- Да ты не догоняешь! В жопу этого Джуэла... Никакие это были не видения!.. Там полным полно червей у этого… у Хаггерта!
И Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО
В КРОВЬ ИСКУСАЛ ЛИЗУ!…
- Так, стоп. А теперь ты поставь себя на моё место! Я тебе верю. Я тебе поверил. Остальные скажут: это бредятина! Потуги дебила! Мичи, и самое грустное... они все окажутся правы!
Я видел, пап!
На своей шкуре чувствовал, как эти твари накинулись на нас… Кристина дёргалась на той кровати, будто её хватало и перемалывало нечто огромное!
- Стоп. Смотри, значит, как я понял ситуацию. Вы с этой девицей съездили за город. Перепихнулись. И тебе, между нами говоря… ДОСЛУШАЙ ДО КОНЦА… тебе самому после этого стало дурно… Ну, и ей тоже. Может такое быть? Да сколько угодно! У всех, кто это делает по первому разу...

- Мальчики!… КОФЕ СТЫНЕТ!…
- Трэйси! Мы сейчас!… Само собой: маму не смущаем. А я с утра... я сам схожу к этим… к её родителям… и побеседую с твоей девицей.
- Да не надо, пап!
- Надеюсь, никаких “пубертантных претензий” и истерик в адрес моего сына от неё не получу…... А лишь геройскую благодарность! Идём. Нечего мусолить на пороге… Ты «Ауди» где припарковал… Возле их дома? Ну и чудненько…

- Дорогая?!… Мы уже ИДЕМ!…


---


+

Майкл Томас Космика

Полный текст романа: http://rghost.ru/28456981
Титульная обложка: http://rghost.ru/28460081
Программа-просмотрщик файлов djvu находится здесь: http://rghost.ru/28457311

Сообщений до закрытия ветви:  ветвь закрыта

просмотр:

логин :

пароль :

  

регистрация      забыли пароль?

Google

Литературный проект "Lastwitch.com" © 2001-2017 "Последняя Ведьма"
Яндекс цитирования