Евгений Батурин

Сумасшедший картограф...

Я пОутру без шороха, без гласа,
Крадусь к Гуаму или же в Момбаса,
Морским, с волною, ускользаю лисом,
На выбор в Брисбан иль ВальпараИсо!
Спешу в иллюминатор руку протянуть -
Поднять ладонью с горизонта солнце.
Ах вы не знаете? Забыл я помянуть -
На пароходе называют так оконце.
Восход отменят в высших сферах,
Коль солнце я не удержу рукой.
Пока я тут блужу, там все на нервах.
Уж верно, просто-запросто дадут отбой,
Видать не дураки, раз послано за мной!
Меж делом с хлОпотами о восходе,
На Блай Энтранс я собирался вроде.
Волне форштевня подставляя скулу, -
Кальяо, Сува (Фиджи), Гонолулу,
Пыл главное моряцкий и напор, -
Иокогама, Сан-Диего и мыс Горн.
Не успеваю напрямки, тогда в обход!
Длинней - Гранд-Пас-де-л'Вэст проход.
Известно мне, креолок там обилье -
Близ Фукуоко, лучше в Мансанильо.
Хоть, с черепом не подниму я флага,
Но Порт-Саид мне будут рады и Малага,
Туземную ужо найду себе я бабу,
(Принс Руперт? Аден, в очередь Банаба!)
Ту что на острове Калимантан,
Где славный зЕло порт Баликпапан.
Не буду отдыхать, уверен вряд усну ли,
А посему - не торопясь к атоллу Ахунуи.
По набережной прогуляюсь светски,
Там, где Пролив Баб-эль-Мандебский.
И на креольских мне плевать Хуанов,
Я скор - вот и Пролив уж Магелланов.
Ну вот волна поднялась, уж подходит вечер -
Напрасно ожиданье долгожданной встречи!
Мне солнце надо опустить рукой,
Его отправить на ночь на покой,
За горизонт чтобы случАем не упало.
Оно то, за день, точно, как и я устало!
Устал - день прожит плодотворно -
ПросОлен морем не притворно,
Ни есть ни пить, хочу лишь спать.
Отложен атлас я ... в кровать...

32828.02.2004

Ицхак Скородинский

А может у Пушкина не те байты?

Привет потомки! Помните бессмертную формулу – если б молодость знала, если б старость могла? А как Вы думаете, что бы она смогла – моя старость? Ах, Вы об этом не думаете…. Ну, и правильно делаете!
Ну, а вот, например, - сколько единиц этой Вашей хваленой информации вмещает записанный в формате Ди Ви Ди музыкальный порнофильм «Я так хочу мою любимую жирафу»? Я думаю – несколько миллионов этих Ваших байтов….
А стихотворение А. С. «Я встретил Вас….», записанное в режиме простого электронного блокнотика, замаскированного под бумажный лист?
А может у Пушкина не те байты? Может, у него какие-то особенные байты? Что Вы об этом думаете, а…? Ничего не думаете? …. Ну, и правильно делаете.

17302.11.2006

В.Вин

ЗИМНЯЯ СИМФОНИЯ

ЗИМНЯЯ МОЗАИКА

ЯНВАРЬ...ЗАСНУВШИЕ ДОРОГИ

Январь.
Заснувшие дороги.
Нога по пах уходит в пух.
Снег… –
(нет соломинки – подмоги) –
…пройдет лишь тот, в ком крепок дух.

Январь…
…сугробы…
…глушь…
…синицы,
…сороки,
…(штучно) вороньё…
…снег мокрый…
…веточки-ресницы…
…на языке одно враньё…

Всё лжёт.
Бесцельно!
Беспричинно!
Вот я пишу - и слышу – лгу!
…сломался грифель…
…перочинный
нож достаю, в ведро стригу

рубашку пурпурного цвета
(от «Кохи нор») карандаша…
…– «Ах, поскорей бы, что ли, лето
пришло, чтоб вырвалась душа

из плена грусти и ненастья –
(Люблю, друзья, от яблонь снег!!!)»…
…гляжу в окно… –
Сосед мне: «Здрасьте!»…
…собака с ним (ротвейлер) – Грэг…

Кивнул.
Неспешно сдвинул шторки,
поленца подложил в камин,
…открыл задвижку у коморки…
…стою в чуланчике для вин…

…извлек коньяк (уже початый),
порезал фрукты на хрусталь…
Христос в углу, впотьмах, распятый
(да-а, там – в углу, – совсем печаль)…

Один…
…сижу…
…трещат поленья…
коньяк в бокале - что янтарь…
«Пошли мне, Господи, спасенья!»
…отпил…
…смакую…
…снег… –
Январь.


СТОРОЖ

Застыло всё: деревья, облака,
Что средь зимы раскрыли тайну неба.
Застыли все минувшие века,
И два орла – немая гордость герба,

Отлитые когда-то в чугуне,
И нынче сторожащие ворота.
Застыли плети хмеля на стене,
Высматривая шишками кого-то.

Синица – лишь одна играет в жизнь,
Всё остальное мел и белый мрамор.
Полевка мышка, как мгновенье, шнырь
В кустарниковый разудалый табор.

И ни души… Хоть впору заорать –
На всю округу, аки оглашенный.
Взял ми-бемоль, а лес – немая рать,
Молчит, храня покой самозабвенно.

Дуб вековой дуплистый рот раскрыл –
Меня увидел, - подивился гостю.
Клок снега вдруг осыпался с перил,
И вышел сторож, не скрывая злости:

Мол, кто посмел тревожить сладкий сон.
(В такую пору – правда – спится сладко)
Усадьба, герб и дуб – всё это – он,
И лишь в глазах лукавая повадка.

Морщинистый, как древняя стена.
А голосище мощный, хоть корявый:
– А не найдется ль (он икнул) вина?
Достал кисет поношенно-кудрявый:

– Предпочитаю только самосад.
Скрутил бумажку в форме козьей ножки.
Вдохнул, пахнул, и сизобокий смрад
Мгновенно растворился над сторожкой.

Я тотчас вынул фляжку коньяка,
И в рюмку-нержавейку влил до края.
И видел, как дрожит его рука,
И как он выпил, кадыком играя.

– Любезный, расскажи-ка про графьёв
Про дуб, про герб, и чья теперь усадьба?
И что за речка рядом? Есть ли клёв?
И кто гулял недавно здесь на свадьбе?

Я наливал ему еще не раз,
Взирая, как коньяк выводит злобу.
Взгляд потеплел, он начал свой рассказ,
Не про усадьбу начал, про зазнобу.

Речь полилась, как будто яркий шёлк.
Он то смеялся, то махал кому-то,
То угрожал…. А я… давно ушёл,
Любуясь небом в клочьях перламутра.


СЕДОГО ВЕЧЕРА НЕМЫЕ СТЕНЫ

... седого вечера немые стены,
Опять томлюсь в пучине снежной пены,
Преобразившей всё окрест… и тихий сад….
Признаться, я, отчасти, даже рад,
Что можно одиночеству предаться,
К себе прислушаться и в мыслях покопаться,
И подмигнуть сквозь форточку звезде,
Отдать поклон Тиши – она везде.
Но, правда, чуточку её тревожит флюгер:
В оси поскрипывает, «хвост» повернут к югу –
Закон зимы! И роза северных ветров
Дарует нам бо-же-ственный покров…
Шагов морозный хруст – что исповедь тропинке;
На снежной целине пунцовые рябинки
Сорока разбросала, иль снегирь,
А под карнизами навислость спелых гирь.
Деревья в искристый, богатый, мех одеты;
Штакетины ограды – как кадеты:
Все в картузах, мундирах, будто на парад
Построились; сугробов арьергард
Привален к их ногам брюхатыми поклажами обоза
И плачет косами над ними Русь – берёза.
Пастельный взгляд окна ласкает кожу снега.
Неподражаема ночного сада нега!
Она пленяет душу, тело, ум:
И ты паришь… в плену и грёз… и дум….


ПРОКАЗНИЦА ВСЕЯ РУСИ

Вольна, капризна, непокорна
Сестра серебряных ветров
В юбчонке клёш метёт проворно
Вокруг заспавшихся дворов.
И только окна из-под шапок
Из меха белого песца;
Да вереницы птичьих лапок
На лбах сугробов у крыльца;
Да тропка позднего восхода,
Как золотистый рушничок;
Да синь безоблачного свода
С луной, размером в пятачок.
Да капли крови под рябиной
В саду, с ветвями в снегирях;
Да дух избы, как пух перины,
Как привидение, в дверях;
Да тройка серых с бубенцами,
Со скрипом розвальней-саней,
Так обожаемых сердцами,
Которых в свете нет родней.
Метелица, сестра Морозко,
Проказница всея Руси,
В дворце из ледяного воска,
Иже еси под небеси.



МЕТЕЛЬ

Всю ночь колготила метель за окном,
Как будто толпа разъяренного сброда
Ломилась в продмаг за дешевым вином.
Готовя сюрприз для честного народа,
Под утро, когда самый раз выходить,
На службу, учебу, по всяким делишкам,
Она продолжала гулять и дурить,
Не зная ни отдыха, ни передышки.
Со ртов вмиг срывала ворчливый парок…
И бабушка, носик внучку прикрывая,
Смотрела, как молча неслась со всех ног
Ко входу в метро вереница кривая…
(Ни дворников не было, ни тракторов,
Чтоб как-то расчистить ночные сугробы.
В квашню превращался пушистый покров,
Как будто прошлись целым стадом коровы)
…в салазки внучка уложив, как в постель –
Не дай бог прилипнуть какой лихоманке!
В сердцах пробурчала: «Вот это метель!»
И вновь потащила по месиву санки.


ЛИХОМАНИТ ЗИМА

Лязгает, хлопает, шепчется, бесится,
Это Зима бесновато куражится.
Небо сорвалось с созвездий и месяца,
А приподняться никак не отважится.

Холодно, двери стучат, окна мерзнут,
Каменный пес на метели оскалился
Вот и фонарь, что под вечер был вздернут,
Выпив пороши, как пьяный расслабился.

Свет упирается в небо ладонями,
И с полуприседа давит обратно.
Вихри за вихрями мчатся погонями
И пропадают в ночи безвозвратно.

Снежную стену машинными мордами
Город пробить бесполезно пытается…
Брезжит рассвет над нависшими сводами –
Утро простуженное просыпается.

БОЛЕРО

Метель кружит, скользит по окнам,
Лепнине каменных ливрей,
Сечет по лицам в свете блёклом
Ошеломлённых фонарей.

Декабрь свежими снегами
Малюет переулков лик,
И рушит транспортный регламент,
Ожесточаясь к часу пик.

Смятенье чувств: и злость и радость…
Злость на людскую толчею.
А радость – за зимовью младость,
За эту красоту! – Ничью!

ЧерпАй в пригоршни, сколько сможешь,
Божественное серебро!
Декабрь месяц в царской ложе.
…метель танцует болеро…


РУССКОЕ ДИВО

Зима засыпала Россию,
Стянула тело сталью рек.
И профиль русский стал красивым,
Как выкрашенный снегом грек.

Лесные русские атланты,
Взвалив на плечи белый мех,
Звенят над Русью, как куранты
Дедоморозовских потех.

Замёрзшие стволы влюблённых
Из-под заваленных глубин
Глядят коленопреклонённо
Глазами красными калин.

Зима, выкатывая сани,
Вспугнула вольницу коней,
И альбиносы табунами
Помчались наискось полей.

Перетоптали все деревни,
Зажгли оконца невпопад…
И месяц саблей как по кремню
Над Русью сыплет звездопад.

ШАГНУЛ В СУГРОБ, И...

Шагнул в сугроб
и провалился,
не видно троп,
рогатик скрылся;
Зануда северный бузит,
плетнями улицы костит.
Избушки в шапках,
вётлы в шалях,
на пнях святые куличи…;
В трескучий запах
сны упали
на темя топленной печи.
И русский дух
поплыл…,
поехал
на тройке с пляской бубенцов,
в клубах нахрапистого смеха
неугомонных жеребцов.
Пурга
по избам
белой дробью;
Полозья с визгом;
Сердце с болью;
Россия мечется в ночи,
И косы вьюгами влачит,
И воем кто-то мне кричит….


ТИШИНА, ПРОНЗАЮЩАЯ СЛУХ

Звон морозца…сосен пересуды,
Плошка солнца в мутной пелене,
Русь моя застыла в полусне,
Припорошенная бело-синей пудрой
В колдовской звенящей тишине.

Распушился в травах нежный иней,
В призрачно сиреневых тонах
Мир уснул на розовых слонах,
Убаюканный извилистостью линий
Корабельных сосен на волнах.

Спит окрестность, дымкою объята,
День к закату, время наутёк.
Только взор, как малое дитё,
Грустно внемлет местности распятой,
Упоенный саночным путём,

что звенит в глубинах крон белёсых...
...тишина... - пронзающая слух!...
Что это? - Морозный русский дух?
Нет, мой друг, скорее это Шёпот плёсов
тихой Леты, взбитый в белый пух.

ВРЕМЯ ПРЕВРАТИЛОСЬ В ТИШИНУ

Время превратилось в тишину,
Бахромою улеглось на ветках…
Кажется, сейчас одну пригну,
И увижу небо в звездных метках.

К Млечности взовьется санный путь,
Заскрипит в заиндевелых травах,
Небо впрыснет розовую муть
В пасть мостов на дальних переправах.

Опрокинувшись в лохматый снег,
Солнца глаз свернется в бледный кокон.
Сколько крыш в округе, столько нег,
Заберется в вязь морозных окон.

Тишина, пронзающая слух,
Соснам прозвенит в лучах заката.
И насупится... А день и нем, и глух
Ускользнет на цыпочках куда-то…

35214.01.2008

Надежда

Июнь 07

Смотрю на дождь. Нелетная погода.
Мир в серой поволоке. Бредит небо,
как женщина, лазурным нежным платьем
с узорами из млечной полосы…

Испариной покрывшись, бредит небо,
не слыша грома, бьющегося в недрах.
И больше выжать из себя не может.
Оно лишь ждет. Предчувствуя всей кожей
Прикосновенье солнца,

Что прийдет. Прикатится.
Забавным перепевом рассеет пасмурность
и, уходя,
заставит улыбаться всех прохожих,
залечит землю, подарив ей свежесть,
а небу синь и нежность для шитья…

33205.05.2008

В.Вин

Прощальная гастроль оркестра

бардовское исп. и муз. Михаил Виссонов
http://www.chitalnya.ru/work/56857/

Слизывал студеную водицу
Ветер, завивающийся в сальто.
Дождика звенящие копытца
Танцевали вальс на струнах альта.

В скважину небес ключом скрипичным,
Расставаясь с золоченой клеткой,
Выпорхнула, в чём-то очень личном,
Листьями шуршащая кокетка.

Как цыганка, вскинув руки-крылья,
В кружевах и в золоте сусальном,
Моросью серебряной накрыла
Двух влюбленных в парке привокзальном.

Музыканты в странных пелеринах
Сквозь глаза унылого перрона
Потянулись с глянца на витринах
В тамбур уходящего вагона…

Вскрикнула пугливо электричка….
Блиц-оркестр завершал гастроли,
В окнах увозя немые лица
Сыгранных диезов и бемолей…

52609.10.2008

anatoliy

ПОЛНОЧЬ. ЗВЁЗД НЕ ВИДНО ДАЖЕ...

Полночь. Звёзд не видно даже
У меня над головой.
Я сижу у Эрмитажа,
Наблюдая за Невой.

Мост огнями отразился.
Сильный ветер. Жди беды.
Этот сон мне, вдруг, приснился
На граните у воды.

И невольно сжались губы,
И на душу рухнул гнёт:
Под мостами плыли трупы.
Трупы вмёрзли в алый лёд.

Гимнастёрки и шинели,
Перекошенные рты…
Руки голые синели,
Лица, спины, животы.

Трупы плыли как-то криво.
Ну, кого за всё винить?
После «зимнего прорыва»
Не смогли их хоронить.

Собирали ТЕХ и НАШИХ…
Вьюга прятала следы,
И не всех, в атаке павших,
Доставали из воды.

Надо льдом осколки пели.
До воды – всего шажок.
Страшно проруби чернели,
Плавал чей-то вещмешок,

Кто-то там ещё цеплялся,
От бессилья матерясь,
Кто-то плакал, кто-то клялся,
Кто-то, молча, падал в грязь,

Кто-то рвал шинель зубами,
Кто-то снег руками мял…
Чёрный дым валил клубами.
Стон над Ладогой стоял.

Прорывали. Прорывались.
Шли кровавые бои.
Подо льдом, в Неве скрывались
И фашисты, и свои…

Боже! Я к воде склонился.
Вон он, чёрный след беды…
Страшный сон мне, вдруг, приснился
На ступеньках, у воды.

Полночь. Звёзд не видно даже
Там, вверху, над головой.
Я сидел у Эрмитажа,
Над холодною Невой…

22.11. 2010 г.

26927.03.2014